А среди моих, были. Я сегодня узнала от мамы. Я узнала, что задолго до моего рождения, перед самой войной, когда моей маме было лет девять, то есть семьдесят лет назад, в городе Могилёве появилась тётя Бэлька.
Откуда она появилась толком никто не знал. Она была дальней родственницей моей прабабушка Хаи-Соры, скорее всего она была родственницей её второго мужа, имени которого мама не помнит, но фамилия его была Хейфиц.
Бэлька была очень хорошая, добрая, весёлая женщина. Моя прабабушка Хая-Сора уговорила мою бабушку Песю взять Бэльку к себе жить. У бабушки, к тому времени уже было трое детей, сестра-близнец, у которой было двое детей, муж и большой дом. Прабабушка сказала бабушке:
- Ну, что тебе стоит, у тебя такой дом, столько детей, одним больше, одним меньше, какая уже разница? А она хорошая, добрая, чуть цудрейте*, но это не страшно. Захочешь ты пойти в кино или театр, будет с кем детей оставить.
И бабушка согласилась. Бэлька поселилась в доме. Она действительно была цудрейте. Разве нормальная женщина может быть фонарщицой? А Бэлька была. Каждый день, в любую погоду, она выходила на улицы Могилёва затем, чтобы зажечь фонари. У неё имелась длинная лестница и кожаный фартук, который она непременно надевала, когда выходила на работу. В одной руке она несла свою длинную лестницу, в другой специальное приспособление для зажигания, гашения и чистки фонарей. Кожаный фартук закрывал всю грудь, от самого горла и спускался к коленям. Образ фонарщицы, дополняли мужские ботинки, на больших, не по-женски, ногах. С тех пор, как Бэлька поселилась в доме бабушки, вместе с ней зажигать фонари, на улицах Могилёва, выходили Кадик, Яша и Гриша. Бэлька брала длинную лестницу у самого края, за ней становился Кадик, затем Гриша, за ним Яша. Так они и двигались по улицам, держась за лестницу, выстроившись по росту, стараясь попасть в шаг.
Так и жили они до самой войны.
У Бэльки почти не было вещей, только спальные принадлежности, свёрнутые в нише западной стены дома, лестница, фартук и огниво.
Бабушка кормила Бэльку завтраком и ужином, а обедать она ходила к сыну. Почему она не могла у него жить? Кто его знает, может просто не было места, где можно развернуть матрас.
А потом началась война. И Бэлька пропала. А бабушку с сестрой-близнецом и всеми детьми отправили в эвакуацию в тамбовскую область. В село Панино. Они жили в маленькой летней мазанке, сделанной из кизяка, больше похожей на курятник.
В солнечные дни, почти все эвакуированные, выходили к реке стирать. Всё постиранное развешивалось на кусты и сохло на солнце.
Бабушка на реку всегда брала с собой маму, она была старшей, из детей.
Однажды , уже развешивая постиранные вещи, мама заметила у воды знакомый кожаный фартук.
Мама не ошиблась это была Бэлька. Она нашлась так же неожиданно, как и пропала. Волной эвакуации её принесло в ту же деревню. По дороге она, видимо, окончательно растеряла все вещи, не даром она была цудрейте. Теперь у Бэльки совсем ничего не было, кроме того, что было на ней. И ещё кожаного фартука. Она стояла на берегу в кожаном фартуке, надетом на голое тело, ничуть не стесняясь своего морщинистого зада и сутулой спины, и полоскала в реке толстые панталоны с начёсом, когда-то небесного цвета. Моя дальняя родственница Бэльке-фонарщица.
*с приветом